Кошмар в трущобах
История о том, как романтические отношения между россиянкой и гражданином Чили превратились в ад на яву

Кошмар в трущобах — рассказ Дарьи Сидоркевич обо всем, что пришлось пережить

Меня зовут Дарья Сидоркевич, родом из Санкт-Петербурга, кандидат филологических наук, в прошлом полевой лингвист, выпускник СПбГУ и аспирантуры ИЛИ РАН. С 2014 года проживала сперва в Чили, затем в Испании, так как была замужем за гражданином Чили. Брак был расторгнут в Испании в 2018 году, однако от брака осталась совместная дочь, Камила Кесада Сидоркевич, 2015 года рождения. Полтора года назад в ходе психологического обследования ребенка вскрылось, что бывший муж, отец девочки, регулярно подвергал ее сексуализированному насилию. На тот момент дочь проживала со мной и в установленным судом порядке общалась с отцом. По результатам обследования судебный психолог подготовила отчет, в котором утверждалось, что она целиком и полностью уверена в показаниях ребенка. Я подала иск в уголовный суд с требованием согласовать меры пресечения, чтобы ребенка не заставляли видеться с отцом. Однако суд не только не рассмотрел этот вопрос в течение 72 часов, как полагается по испанским законам, но просто проигнорировал мое прошение. При этом через две недели после подачи иска социальные службы в городе, где проживали мы с дочерью, по запросу отца ребенка подготовили отчет, в котором обвинили меня в «инструментализации ребенка». Следует отметить, что подготовившая отчет соцассистентка ни раза не посещала наш дом и ни разу не видела ребенка вживую, чтобы делать такие далеко идущие выводы.

Соответствующее уголовное дело против бывшего мужа все-таки было открыто и расследование идет по сей день. Ввиду отсутствия мер пресечения, сразу после дачи показаний в суде мы с дочерью подверглись нападению на улице со стороны бывшего мужа. На этот раз другой уголовный суд согласовал меры защиты: бывшему мужу было запрещено вплоть до разрешения дела приближаться ко мне ближе, чем на километр, а для ребенка был установлен режим общения с отцом два раза в месяц в так называемом пункте семейных встреч. Было открыто второе уголовное дело о гендерном насилии. Таким образом мой бывший муж сейчас находится под следствием по двум уголовным делам, хотя позже, благодаря апелляции, ему удалось отозвать защитный ордер. Провинциальный суд Барселоны, принимая подобное решение, руководствовался упомянутым ранее отчетом социальных служб: в постановлении указано, что «несмотря на явно криминальный характер действий обвиняемого, пострадавшая имела злокозненные мотивы, подавая заявление». Иными словами, они вновь обвинили меня в том, что единственная моя цель – не защита физической, психической и сексуальной целостности ребенка, а желание разлучить дочь с отцом.

Пункт семейных встреч, куда мы успели сходить только один раз из-за условий пандемии, на основе одного визита моментально подготовил отчет, в котором меня в очередной раз обвинили в «родительском отчуждении»: перед входом в центр у дочери началась паническая атака. Особенно подчеркнуто в этом тексте, что дочь подвергается манипуляциям со стороны матери, поскольку на улице у входа в центр мы говорили по-русски, пока девочка билась в истерике и я пыталась ее успокоить. Во время второго визита, который также пытались провести, она сопротивлялась настолько, что встречу отменили сами сотрудники пункта встреч. После этого, несмотря на приоритет уголовных дел над делами в рамках гражданского и семейного права, суд обязал меня перейти на режим совместного опекунства, когда ребенок попеременно живет то с отцом, то с матерью в течение недели. За этот период (в общей сложности три месяца совместного опекунства) дочь неоднократно подвергалась новым эпизодам как сексуализированного, так и физического насилия. В деле появились новые медицинские справки и показания. Собрав все факты, практически год спустя после начала расследования, уголовный суд впервые согласовал меры пресечения – на ребенка был выдан ордер на неприближение. В постановлении указано, что экспертная группа, допрашивавшая дочь в суде, «полностью согласна с выводами первого судебного психолога, который обнаружил факт сексуализированного насилия».

В общей сложности моя шестилетняя дочь прошла два допроса за так называемым «стеклом Гезелля» - когда от обвиняемого тебя отделяет только прозрачное с одной стороны зеркало, а показания записываются на камеру. На первый допрос ее привела я, но меня внутрь не пустили. На второй допрос она ходила с отцом, чтобы исключить дурное «материнское влияние». Во время обоих допросов дочь в подробностях рассказала обо всех видах сексуализированного насилия, которому подвергал ее отец (просмотр порнографии и мастурбация в ее присутствии, попытки проникновения с использованием рук, полового члена и посторонних предметов, побои и унижения, и т.д.). На втором допросе дочь умоляла экспертов не выдавать ее отцу, так как, по ее словам, он предупредил, что убьет ее, если она опять все расскажет; он сообщил ей, что будет наблюдать за ней через зеркальное стекло.

Однако в последние несколько месяцев дела приняли неожиданный оборот. Те же самые судебные эксперты, несмотря на имеющуюся видеозапись допросов, в финальном отчете указали, что с ребенка так и не удалось получить «достоверных показаний». Единственное, на что они обратили внимание – «необоснованный отказ ребенка идти на контакт с отцом, который объясняется материнской манипуляцией». Это написали те же люди, которые, по словам судьи в постановлении об охранном ордере утверждали, что «полностью согласны с первым судебным психологом». По сути, в своих заключениях они, так же как и провинциальный суд Барселоны, опираются только на один документ – на первый отчет социальных служб, в котором, не зная толком ни мать, ни ребенка, меня обвиняют в синдроме родительского отчуждения. Необходимо пояснить, что в Испании использование в судебных документах концепции родительского отчуждения с июня 2021 года строжайше запрещено. Этому есть вполне логичное объяснение – эта концепция была изобретена в США в середине 1980-х годов психологом с очень сомнительной репутацией, который открыто защищал педофилию как разновидность «нормальных отношений между ребенком и взрослым».

Затем, игнорируя два открытых уголовных дела гражданский суд по запросу бывшего мужа уже назначил слушание по вопросу передачи ребенка в исключительное опекунство отца, не дожидаясь окончания уголовных процессов. По сути, они стремятся как можно быстрее передать шестилетнюю девочку насильнику, чтобы она замолчала навсегда. Я неоднократно обращалась в самые разнообразные инстанции: в консульство РФ в Барселоне, в Посольство РФ в Мадриде, к Дмитрию Болботу, к уполномоченному по правам ребенка Российской Федерации, к президенту РФ В. В. Путину. Однако помочь мне не смогли ввиду отсутствия юрисдикции. При этом мне известно о сотнях случаев, когда с испанскими матерями происходило то же самое – их детей отбирали и передавали насильникам, игнорируя все виды доказательств и опираясь только на зарпещенную концепцию синдрома родительского отчуждения. На повестку дня следующей ассамблеи комитета CEDAW при ООН вынесена коллективная жалоба испанских матерей по делам, абсолютно аналогичным нашему. Соответствующее коллективное обращение уже принято к рассмотрению в ООН Women. Но на международные органы правовой защиты надежды мало, поскольку Испания систематически игнорирует гневные ноты в свой адрес.

За последние месяцы произошло следующее. В начале августа я отвезла дочь в Санкт-Петербург на каникулы, планируя вернуться за ней в конце августа. Обратные билеты у нас были к началу учебного года в Испании, на 11 сентября. 7 сентября мне позвонили из испанской полиции и сообщили, что бывший муж подал на меня заявление о похищении ребенка. 10 сентября пришло уведомление, что провинциальный суд Барселоны отзывает меры пресечения, то есть ордер на неприближение в отношении отца более не действует. Однако мой адвокат заверил меня, что никакого режима посещений и встреч для отца не установлено, поскольку 3 сентября в Испании вступил в силу закон, запрещающий визиты для родителей, находящихся под следствием. При этом практически сразу в испанской прессе стали появляться статьи о «родительском похищении». Выяснилось, что 31 августа, на следующий день после моего отъезда, когда я отправилась в Санкт-Петербург за ребенком, бывший муж, в нарушение ордера на неприближение, явился к нам домой, обнаружил наше отсутствие и, при абсолютно противозаконном пособничестве полиции, подал заявление о похищении с требованием возбудить против меня уголовное дело.

Испанская пресса запестрела статьями о шестилетней девочке, похищенной собственной матерью. В этих статьях бывший муж беспардонно публикует фотографии дочери без моего разрешения, не прикрывая ее лица. Учитывая, что в статьях упоминается, что все это происходит в рамках расследования дела о педофилии, моя дочь подвергается смертельной опасности. Речь идет не только о психологическом ущербе, хотя страшно представить, что с ней может произойти, когда она увидит свои фотографии в обнимку с насильником в более сознательном возрасте. Самое страшное, что подобные статьи выставляют ее на публику в качестве объекта домогательств собственного отца. Наверное, в Испании нет теперь педофила, который бы не был знаком с моей дочерью в лицо.

Все эти публикации сопровождаются шквалом чудовищной по своим масштабам клеветы. Из кандидата наук, человека с успешной карьерой в переводческой области, испанские СМИ превратили меня в «мошенницу», «истеричку», «бывшую русскую проститутку», которая опасна для собственного ребенка, ведь отец девочки теперь утверждает, что я собираюсь ее убить и покончить жизнь самоубийством. Преследованию подвергаются все мои друзья и знакомые, которые остались в Испании, отдельным нападкам в соцсетях подвергались даже мои друзья в России. Мне пришлось оставить любимую работу, хороший дом, сменить ребенку школу и внешкольные занятия, оборвать все контакты, чтобы невольно не создать проблемы для тех, кто нас любит и поддерживает. Мы – жертвы судебного и медийного преследования, основанного на вопиющей мизогинии, мачизме и дискриминации по национальному признаку. Недавние статьи о рекламной кампании в Кантабрии якобы против проституции, где всех российских женщин и девочек приравняли к проституткам – еще одна яркая иллюстрация того, с чем нам пришлось столкнуться.

Эти люди вынудили меня остаться в России, впрочем, я делаю это с удовольствием и надеждой, так как полностью разочаровалась в испанской судебной системе. То, что они творят при содействии полиции, соцслужб и органов опеки, по сути своей является геноцидом матерей и детей. И не удивлюсь, если не последнюю роль в делах подобного рода играет коррупция и вмешательство сетей по распространению детской порнографии. Особенно в этом плане беззащитны иностранки, наши соотечественницы. Я знаю более десятка случаев, когда россиянки при схожих обстоятельствах теряли своих детей, обреченных в Испании на абсолютно бесправную жизнь с отцами-агрессорами.

Я надеюсь, что Российская Федерация, гражданами которой мы являемся, не оставит нас в беде. Ведь Россия – страна, где как нигде в мире борются за физическую и сексуальную неприкосновенность несовершеннолетних и традиционные семейные ценности. Семья невозможна без матери, отобрать у ребенка мать – это отобрать у него детство. А если оставить его при этом один на один с насильником – это концлагерь для малолетних.

В моем распоряжении есть все судебные документы, справки, доказательства, видеозаписи допросов, записи с диктофона (практически все свое общение с пунктом семейных встреч, полицией, соцслужбами, органами опеки и судебными экспертными группами я писала на диктофон). Я готова идти до конца и предать все эти материалы огласке. За моей спиной – сотни испанских и русских женщин, которые в Испании лишены возможности полноценно общаться со своими детьми; сотни детей, которых регулярно подвергают всем видам психологического, физического и сексуального насилия. Прошу вас принять срочные меры по этому поводу, обеспечить нам правовую защиту и посодействовать в деле по разоблачению противозаконности действий испанского государства в отношении матери и ребенка.

PayPal #1 > www.paypal.me/vaganoffmax
BitCoin (BTC) > 181QVAnrRkAF3zFfg47ZAE4tCNYjwgW7qc
Ethereum (ETH) > 0xe36AcE1c0FEA57Ac58eC8003e13Cd850B41E0a63
WebMoney > R305103454198
Qiwi-кошелек > +7 (964) 573-72-07
Яндекс.Деньги > www.yoomoney.ru/to/410011569894386
Сбербанк #1 > 4276 3801 5524 4887
PayPal #2 > www.paypal.me/whitewolfkiba
Сбербанк #2 > 4276 3800 7086 6616
Получатель Никитин Алексей Анатольевич
Номер счета 40817810338123271312
Банк получателя ПАО СБЕРБАНК
БИК 044525225
Корр. счет 30101810400000000225
ИНН 7707083893
КПП 773643001
SWIFT-код SABRRUMM
Получатель Никитин Алексей Анатольевич
Номер счета 40817819938125293455
Банк получателя ПАО СБЕРБАНК
БИК 044525225
Корр. счет 30101810400000000225
ИНН 7707083893
КПП 773643001
SWIFT-код SABRRUMM
Тинькофф > 4377 7237 6775 9578